Святцы: Соообщество Православных Прихожан

Филарет (Данилевский), Глинский - история Святого имени

Краткое житие преподобного Филарета, настоятеля Глинской Пустыни

Высокопреподобный по титулу и жизни, муж сильный словом и делом, отец Филарет, в мире Фома Данилевский, современниками назывался "святым старцем, одним из лучших настоятелей своего времени, коего уважали не только простые монахи, но и самые иерархи".

Он родился в 1777 году, воспитывался в доме благочестивых родителей; юношей поступил в Киево-Печерскую лавру, где усердием и честностью заслужил общее уважение. Там Фома пользовался советами начальника Дальних пещер иеромонаха Трифиллия и иеромонаха Антония, впоследствии Архиепископа Воронежского. Желая иметь более удобства беспрепятственно служить Богу, он в 1802 году перешел в Софрониеву пустынь (Курской епархии) под руководство архимандрита Феодосия, друга известного старца Паисия Величковского. Как знатока пения, отец Феодосий назначил Фому управлять певчими и в том же году постриг в мантию с именем Филарета. Видя в новопостриженном избранника Божия, отец Феодосий ввел его в близкое духовное общение с собою, указывал своему ученику все пути к очищению ума от помыслов и к творению непрестанной молитвы. Сеяние благочестивого аввы пало на добрую землю и принесло сторичный плод. На другой год отец Филарет, в сане иеродиакона, поставлен был уставщиком, в каковой должности немало пришлось ему перенести скорбей от любителей скорого Богослужения. В 1806 году, он возведен в сан иеромонаха, с назначением благочинным монастыря. Некоторое время о. Филарет жил в саду, в отдельной келье. Тут, вдали от всякой суеты, изучал он творения святых отец, деятельно проходя все ступени духовного восхождения, кои требовали от подвижника постоянного бдения, поста и молитвы. Просветленный благодатию свыше, о. Филарет приобрел дар духовного рассуждения и опыта, так, что старцы стали прибегать к нему за разрешением своих недоумений. За такую жизнь иеромонах Филарет немало потерпел страхований от завистника нашего спасения и перенес различные оскорбления от неблагонамеренных людей. После пятнадцатилетних усиленных подвигов в Софрониевой пустыни отец Филарет, по избранию Глинского братства, назначен был на должность настоятеля Глинской пустыни, куда прибыл 6 июня 1817 года. При встрече его братиею случилось знаменательное происшествие. Когда отец Филарет вышел из повозки, в нее влетел рой пчел и уселся на его месте. Видя это, братия и сам Филарет почли сие добрым предзнаменованием. Другое предзнаменование — видение одного инока. Накануне прибытия отца Филарета, он видел большой восходящий к небу столб, идущий от Софрониевой к Глинской пустыни.

Глинская пустынь тогда была в самом жалком состоянии. Рядом строгих и благоразумных мер новый настоятель быстро возвысил нравственное состояние Глинского братства. Главным образом он обращал внимание на вновь поступивших. Ибо доброе начало имеет великое значение на всю последующую жизнь в монастыре. От новоначальных о. Филарет требовал полного отсечения своей воли и подчинения руководящим. Без этого невозможно исправление страстей, пороков и худых навыков. Опытный старец знал на какой ниве и что надо сеять и что истреблять. Всякое терние гордости исторгал он силою безусловного послушания, самолюбие — отсечением воли; высокоумие — смирением; всякую худую наклонность и мира сего привычки — мудрыми наставлениями; все сорное и непотребное научал попалять хранением уст, трудами, постом и молитвою.

Таким образом, мало-помалу, переходя от легкого к более трудному, он со всякой кротостью и терпением очищал сорную ниву сердец и удобрял ее, назидательным учением богомудрых отцов св. Церкви. Господь же Иисус Христос, хотящий всем спастися и в разум истины приити, благословляя труды его, возращал на ниве сей благодатию Своею благочестие и добродетели.

Послушания труженикам отец Филарет налагал на каждого весьма искусно, так что и благородные, изнеженные воспитанием — сносили иго трудов даже с большою ревностью пред теми, которые привыкли к суровой жизни и, по званию своему, как бы сдружились с телесными трудами. Познание внутреннего, втайне сокровенного человека вот, что давало ему возможность безошибочно поступать в таких случаях.

Строгий к себе, он требовал ко всякому делу относиться серьезно и не пропускал малейшей ошибки своих подчиненных без внимания. Увидев размахивающего руками, или слишком поднимающего вверх голову, или без нужды чем-либо стучащего, он сейчас же делал напоминание, говоря: "это неблагообразно, несвойственно монаху, означает недостаток смирения" и т.д. Все это делалось не ради желания показать свою власть, власть карающую, а единственно ради своего и других спасения. Цель увещания его была любовь от чистого сердца, доброй совести и нелицемерной веры, как об этом пишет Апостол (1Тим.1:5). Если везде, то в деле спасения тем более, необходима точность исполнения всех предписанных отеческих правил. Вот почему богобоязненный старец во всякое время, без всякого лицеприятия, обличал, запрещал, увещал и исправлял каждого со всяким долготерпением и назиданием (2Тим.4:2). Он исправлял дурное, прививал хорошее, не щадя для этого тленной плоти, которую так тщательно охраняют некоторые наставники, желая приобрести любовь человеческую, и тем самым нанося вред душе своих учеников.

На скорбном и тесном пути встречается много разных искушений не особенно важных, но в подвиге иноческого жития до невероятности тягостных. Тут надо суметь найти середину между карающей вину строгостью, чтобы наказанный не оставил своего подвига и не пришел в отчаяние и снисходительностью, чтобы она не послужила поощрением к небрежению и бесстрашному совершению недозволенного. Эту середину, от легкого замечания до самой высшей епитимии, умел находить отец Филарет. Всегда и везде одинаково справедливый, благоразумно строгий, он силою убедительного слова приводил виновного к сознанию, при котором тот примирялся и с аввою и со своею возмущенной совестью. Обладая даром познавать, способных и благонадежных, отец Филарет приближал их к себе и скоро возвышал пред другими. Таким образом, он образовал надежный оплот Глинского общежития в том виде, как сам его понимал по учению святых отцов и по опыту своей духовной жизни.

Те из прежних обитателей Глинской пустыни, которые не могли мириться с реформами энергичного настоятеля, оставили обитель. Это было к лучшему: старая закваска не могла заквасить на свой вкус преобразованной жизни Глинских иноков, среди которых, по примеру Софрониевой пустыни, отец Филарет ввел старчество с ежедневным открытием помыслов старцу. Старец ближайшим образом имел наблюдение за учениками, научал их правилам монашеской жизни, разъяснял недоумения и т.д. Для испытания повиновения в деле ревности по Богу и ограждения от искушений, каждый монах, кроме богослужений и вечернего церковного правила, имел еще от своего старца особое келейное правило, смотря по степени душевного устроения и послушания или безвозмездных работ в пользу братства ради Бога и собственного спасения. В общем келейное правило состоит из молитв, земных и поясных поклонов, чтения Псалтири, Евангелия и Апостола.

Для утверждения навсегда принятого порядка богослужений и монастырской жизни в Глинском общежитии отец Филарет написал по образу афонского особый устав (утвержден Святейшим Синодом в 1821 г. Впоследствии Глинский устав введен в некоторых других общежитиях, особенно в тех, кои при основании, или возобновлении своем, настоятелей и братство брали из Глинской пустыни, например: Бузулукский монастырь Самарской губ., Святогорская Успенская пустынь, Харьковской губ. В последней, Глинский устав введен по Высочайшему повелению Императора Николая I) и назвал его "сокровищем хранения благих дел". Неусыпным попечением о исполнении его он сумел привить святоотеческие правила к жизни и, таким образом для вверенной ему обители создал целую эпоху.

Не без основания отец Филарет называется возобновителем Глинской пустыни. Со времени его — она стала на путь внешнего и внутреннего процветания.

Закаленный скорбями и борьбою со злом, он решился пересоздать обитель не только в нравственном отношении, но и во внешнем ее виде. Старые, негодные постройки, разбросанные в беспорядке, он сносит на задний двор и по новому плану, доныне существующему, строит все заново. Прошло несколько лет напряженной и трудной деятельности о. Филарета и в Глинской пустыни не осталось места, которого бы не коснулась Филаретовская реформа. Отцом Филаретом вновь построены: Иверская каменная церковь, две деревянных часовни с кельями, один каменный корпус (трапезный) с мезонинами, четыре деревянных братских корпуса, два каменных дома, 19 жилых деревянных домов (считая с находящимися вне обители), квасоварня, мельница, крупорушка, сукновальня, кирпичный завод, амбары, навесы, ледники и проч.

Современный бытописатель в 1837 году говорит: "за несколько лет правления о. Филарета обитель так изменилась, что во внешнем ее виде, кроме соборной церкви с колокольней, никаких следов, даже недавно прошедшего времени, не осталось". Да и сам соборный храм был обновлен и к нему приделаны большие боковые притворы. Братство при отце Филарете увеличилось в три раза. Все должны были трудиться на пользу обители, везде заведен порядок, указанный опытами святых отцов.

Сам авва подавал пример святости жизни, ревности по благочестию, молитвы, бдения, поста, труда и иноческой нестяжательности. Он занимал одну келью в 6 аршин длины и в 3 аршина ширины; келья освящалась с северной стороны одним окном. Несколько святых икон, простой деревянный стол, два-три таких же стула, один полушкафчик и несколько деревянных полочек с книгами составляли всю обстановку скромного жилья знаменитого Глинского настоятеля. Деревянная скамья с прибитыми с трех сторон стенками, наподобие гроба, и сеном набитый мешок с такою же подушкою, — служили ему и одром для сна, и седалищем для письменных занятий. Все собственными руками подвижника приводилось в порядок и чистоту. В то время, когда другие спали, авва бдел за всех; он ночью совершал свое монашеское правило, читал святоотеческие книги, писал письма, просящим его духовного совета и принимал братию. Двери кельи его были открыты для всех и в ночное время; он был доступен, прост, и добр. Всех принимал с радостью, всех наставлял, ободрял, утешал, внушая бдительность против искушений. В этих занятиях время проходило до полуночи. С первым полуночным ударом колокола (в 12 1/2 часов) отец Филарет шел на утреню. Во время богослужения он часто сам руководил уставщика и певчих, сам вместе с ними пел, выстаивал продолжительные службы до конца и снова возвращался в келью на труды.

Как великий молитвенник, о. Филарет стяжал редкий и среди великих подвижников дар непрестанно текущей в сердце умной Иисусовой молитвы. По слову св. Исаака Сирина: сердце таких молитвенников делается жилищем Св. Духа. Исцеления и другие чудесные случаи во благо обители и ближних показывают, что молитве отца Филарета Господь внимал. Так по молитвенному ходатайству старца исцелился от продолжительной болезни ахтырский помещик К. Д. Хрущев и другие. Во время эпидемии в Уфе в 1833 году монахиня Евгения видела отца Филарета окропляющим св. водою стены их монастыря. При этом подвижник говорил: "не бойтесь, — Господь, сохранит обитель вашу от губительной язвы". Игумения того монастыря писала в Глинскую пустынь, что после видения все больные выздоровели и вновь никто не заболел.

Благое преспеяние неутомимого труженика вызвало зависть врага спасения. Он устрашал отца Филарета различными страхованиями. Но при всей скорбности такой жизни, авва немало имел духовных утешений. Так во время молитвы, он удостоился явления Пресвятой Богородицы, другой раз, в день блаженной кончины преподобного Серафима Саровского чудотворца, видел душу его, ангелами возносимую со славою на небо. О последнем из этих видений отец Филарет многим рассказывал. Ночью 2-го января 1833 года, после утрени, стоя на крыльце своей кельи, старец увидел сияние на небе и чью-то душу, Ангелами с пением возносимую на небо. Отец Филарет долго смотрел на чудное видение, подозвал к себе некоторых тут случившихся братий, указал им на необыкновенный свет и, подумав, сказал: "Вот, так-то души праведных отходят на небо. Ныне душа отца Серафима возносится на небо". Видеть сияние сподобились только отчасти двое из братий. После узнали, что точно в ту самую ночь скончался в Саровской пустыни великий подвижник — преподобный Серафим.

Днем, с утра до позднего вечера пришельцы из дальних и ближних мест толпились у кельи Глинского настоятеля. Иной искал его молитв, другой назидания, третий хотел ему поведать свои душевные тайны, или принять посильную помощь. Никто не уходил неудовлетворенным. Старец воистину был муж добролюбивый, как и самое имя его показывало (Филарет — любитель добродетели).

В отеческих беседах отца Филарета высказывалось много опытности. Для примера приведем несколько его наставлений.

"Мы должны стараться иметь чистую совесть и все делать, как пред очами Божиими. Со страхом и трепетом свое спасение соделывайте, говорит Апостол (Флп.2:12). Истинно хотящий спастися, — внимай себе. Подобает тебе стараться о внимании и молиться о устроении своей души, чтобы душевная храмина твоя созидалась на камне веры, а не на песке колебания и неустройства. Посему приучи ум различать греховные мысли и прогоняй их молитвою. Если случится влечение какой страсти, прилежно ищи причину. Найдя ее, смири себя и страсть отойдет. Отчего многие обуреваются страстями? Оттого, что не искусны в познавании причин приходящих страстей. Когда страсти молоды, не пустили корней в уме и в сердце, легко побеждаются, а после без посторонней помощи их не одолеешь".

А вот рассказ одной боголюбивой старушки, записанный г. Ковалевским: "отец Филарет, старец святой жизни, отец мой духовный. Я его еще уставщиком в Софрониевой пустыни знала, старец был смиренный, молитвенник. Потом и в Глинской у него бывала и многое на пользу душе моей он говорил. Все кротко, да ласково, точно себя укоряя, а между тем так душу словами своими умилит, что наплачешься, слушая его. "Пора нам, Иринушка, домой, долго мы тут загостились. Там лучше, там вечная жизнь, вечная радость, там Отец наш небесный нас ждет. А мы, бедные грешники, все это забываем, мир, да мирское все любим, плоти своей угождаем. Умрем, все оставим, ничего с собою не возьмем, да и сами обратимся. Одни лишь дела наши с нами пойдут: или осудимся, или прославимся, смотря по тому, как кто на свете сем жил" (Афонский листок 1891 года № 191).

Кроме приема богомольцев у отца Филарета много было других дел, Он обходил монастырские постройки и послушания, разъяснял разные вопросы и недоумения, поощрял трудящихся словом утешения. Более всего старец сам был занят работой. Трудился он один, или вместе с братиями. Иногда, изнуренный до слабости, не мог взять с собою орудий своего труда, и мокрый от пота, или промоченный дождем, шел к своей кельи едва передвигая ноги. Руки его были покрыты всегда мозолями — неопровержимые свидетели его телесных трудов.

Еще прежде смерти преподобный старец носил мертвенное тело, не только потому, что оно у него было в состоянии бесстрастия, но и потому, что изможденное трудами и постническим воздержанием, походило скорее на кости, обтянутые кожей. Отец Филарет скромно обедал почти всегда вечером после дневных трудов, в последний год своей жизни питался одною ячневой кашей без соли и масла. Как велико было воздержание отца Филарета можно судить по тому, что, по рассказу десять лет трудившегося с ним в саду Константина Ю-кова, авва ни разу не коснулся рукою какого-либо плода, но всегда принимал только предлагаемое и все лучшее оставлял благодетелям, или отдавал в трапезу братиям. Кроме Глинской пустыни под духовным руководством этого великого старца возникало несколько женских обителей (Уфимская, Бузулукская, Мензслинская и др., в которых первыми настоятельницами были ученицы о. Филарета), а для прочности внутреннего управления он написал уставы женских обителям: Борисовской (Курской губ.), Екатеринбургской и Уфимской.

По дару прозрения, за два года до смерти, авва предсказал свою кончину и указал преемника по должности в лице своего ученика, игумена Евстратия, который тогда был настоятелем Хотмыжского монастыря Курской Епархии. Великое воздержание, постоянные скорби и бдение истощили все силы отца Филарета, но вместе с ним душа его сделалась достойной небесного жилища, и вот настало время покинуть ему сию юдоль плача.

31 марта 1841 года, в понедельник пасхальной недели, старец причастился, простился с братиями, сложил крестообразно руки и с молитвою к Богу тихо "преставился", или перешел от земли на небо, имея от рождения 64 года.

В светлый четверг совершено было погребение святопочившего настоятеля при многочисленном стечении народа, при слезах братии и бедных, лишившихся своего благодетеля. Отпевали два архимандрита, собор священноиноков и священников. Все священнослужители были в блестящих ризах и при пении победных над смертью песней, казалось, — стоящие вокруг гроба, собрались на какое-то торжество, а не для погребения. В самой смерти отца Филарета усматривался залог его небесного блаженства.

Многотрудное тело преподобного старца опущено было в ранее приготовленный им склеп, находящийся при южном входе в собор. Так похоронили его согласно завещанию "у прага храма, да поминают его все входящие".

Как при жизни так и по смерти о. Филарета было немало случаев свидетельствующих о его святости. По словам святогорского архимандрита Германа (начавшего иноческую жизнь в Глинской пустыни) тело отца Филарета при погребении благоухало ("Очерки жизни Святогорского архимандрита Германа", Одесса, 1895 г., стр. 31). Некоторые старцы, достойные духовных созерцаний, неоднократно видали отца Филарета поющим на клиросе с братиею. Однажды ученик его схиархимандит Илиодор, горя любовью к братиям Глинской пустыни, кои с ним полагали начало подвигов, вместе с ним жили, и умерли, и кои теперь с ним живут, молился Господу, да откроет ему о числе спасшихся и спасающихся. Господь, вняв молитве своего угодника, утешил его видением. Старец Илиодор стоя в храме, видит, что не только храм, но и алтарь установлен большими и малыми светильниками: иные из них горели, другие предназначались к горению. Но этого мало: при видении спасшихся, о. Илиодору, естественно, желалось видеть участь и своего достойного учителя — игумена Филарета. После этого Господу угодно было и в этом не оставить его в недоумении. Во сне о. Илиодор видит себя в монастырском соборе, который наполнился крылатыми монахами, блиставшими небесным светом. Между ними, как солнце среди звезд, стоял о. игумен Филарет: лицо его было так светло, что от блистания небесной славы невозможно было смотреть на него.

Русский инок, № 12, июнь 1911 г.

Полное житие преподобного Филарета, настоятеля Глинской Пустыни

Игумен Филарет (в миру Фома Данилевский) родился на Украине в 1777 году. Большое влияние на его воспитание оказала мать — благочестивая Феодосия, от которой он получил и первые уроки христианской добродетели и основы нравственной жизни. С детских лет Фома отличался незаурядным природным умом, кротостью, трудолюбием, любознательностью, любовью к посещению храма Божия. Первоначальное образование восьмилетний отрок получил от благочестивой и богобоязненной старицы, вдовы протоиерея, имя которой осталось неизвестным. Свои знания Фома сразу же начал применять, помогая причетникам церкви в чтении и пении. Вскоре он изучил церковный устав. В юношеском возрасте Промыслом Божиим он посетил с одним протоиереем Киево-Печерскую Лавру. Настоятель Дальних пещер старец-иеромонах Трифиллий предложил Фоме остаться у него келейником и канонархом, что и определило впоследствии весь его духовный жизненный путь. Святость места, близость к почивающим в пещерах нетленным мощам угодников Божиих, благоговейное богослужение — все это возгревало молитвенное состояние юного послушника, укрепляло его веру.

Старец Трифиллий вел Фому путем самоотвержения, формируя в нем такие качества, как безропотное послушание, нестяжательность, терпение, смирение и скромность. Прозорливый старец предсказал, что «он станет монахом и будет начальником над монахами».

Три года провел Фома под руководством старца Трифиллия, исполняя послушание канонарха и келейника. Затем ему пришлось отбывать воинскую повинность в качестве причетника войсковой церкви в Черноморском казачьем войске в Екатеринодаре.

По возвращении в Киево-Печерскую Лавру он с радостью был принят отцами Лавры в число клирошан Великой церкви. Здесь Фома особенно сблизился с иеромонахом Антонием (Смирницким), впоследствии архиепископом Воронежским, и руководствовался его наставлениями. Общения с о. Антонием он не прерывал до самой своей кончины. Отец Антоний советовал Фоме удалиться в какой-либо пустынный монастырь с целью беспрепятственного богоугождения.

Вскоре в Лавру промыслительно приехали иноки Софрониевой пустыни. Их рассказы о пустынном уединении обители, о строгом уставе и порядках монастыря, о духовной опытности настоятеля старца Феодосия, о богатой творениями святых отцов библиотеке зажгли сердце юноши. В ту же ночь в сонном видении Фоме явился архимандрит Феодосий и приглашал присоединиться к их братству. Внимательный к воле Божией послушник Фома увидел в этом знамение благословения Божия. Однако он не мог еще решиться перейти в Софрониеву пустынь. Тогда Господь вторично открыл ему Свою волю.

Вскоре Фома услышал в церкви проповедь на текст: «Скажи ми, Господи, путь, воньже пойду» (Пс.142:8). Глубоко запали в душу Фомы эти слова. Он непрестанно повторял их в своем сердце. И вскоре Господь услышал моление верного Своего раба. В душе Фомы созрело окончательное решение идти в Софрониеву пустынь, утвердилось желание посвятить себя служению Богу под руководством мудрого архимандрита Феодосия.

Фома поступил в Софрониеву пустынь в 1802 году. Архимандрит Феодосий увидел в нем избранника Божия и, «прозревая будущее, сказал: “Сей брат упокоит душу мою; душа моя благоволит о нем”».

Фома, прекрасно знавший церковный устав, сразу же был назначен управлять клиросными. В этом же году он был пострижен в мантию с именем Филарет, что в переводе с греческого означает «любитель добродетели».

Архимандрит Феодосий сам руководил духовной жизнью новопостриженного о. Филарета. В духовном общении о. Феодосий обучал инока борьбе с искушениями, худыми помыслами, учил Иисусовой молитве, раскрывал глубину святоотеческих писаний, а с целью более действенного назидания порой открывал ему свое душевное состояние.

Перед кончиной, последовавшей 9 декабря 1802 года, о. Феодосий представил любимого духовного сына к посвящению в иеродиакона и поручил его руководству одного строгого старца.

8 февраля 1803 года о. Филарет был рукоположен Высокопреосвященным Феоктистом (Мочульским), архиепископом Курским и Белоградским, в иеродиакона и назначен на должность уставщика Софрониевой пустыни. Немало пришлось выдержать ему скорбей, отстаивая неприкосновенность устава, введенного покойным настоятелем, против тех, кто стремился заменить чин богослужения более легким. «Когда что коснется до правил Церкви, — говорил о. Филарет, — то должно всячески противустать, если нужда заставит, даже до пролития крови. Господь, видя нашу ревность, невидимо сотворит нас победителями неправды, а иначе за небрежение последует казнь Божия, по глаголу: «Проклят всяк творяй дело Божие с небрежением» (Иер.48:10)».

За ревностное служение в должности уставщика и беспрекословное послушание новый строитель Софрониевой обители Исихий в 1806 году представил о. Филарета к рукоположению в иеромонаха и дал ему новое, более сложное послушание — благочинного монастыря. В этой должности, терпя скорби от братии, он учился познавать немощи человеческие, а вместе с тем и самого себя. Строгий, но всегда благоразумный иеромонах Филарет вскоре снискал любовь братии, но это его не обольщало. Он усугубил свои подвиги бдения, поста и молитвы, переселился в безмолвный уголок — уединенную келлию в саду, где диавол воздвиг на него сильные брани: стрелы похотливых помыслов, уныние, различные страхования; а порой враг принимал на себя виды всевозможных гадов. Но с помощью благодати Божией о. Филарет-отшельник всегда выходил победителем из этой жестокой брани. Он говорил сам себе: «Убогий Филарет! Если приблизился ты к страданию, то будь готов и на крест». За безмерные страдания Господь увенчал Своего верного раба многими духовными дарованиями: через молитвенное богообщение он приобрел духовное рассуждение, великую опытность. И, несмотря на свой сравнительно молодой возраст перед другими старцами (ему было в то время 35—40 лет), о. Филарет был уже вполне зрелым духовным старцем, ибо старость честна исчисляется не числом лет, а сединою мудрости и житием нескверным (Прем.4:8-9). К нему обращались за советами и старшие по годам великие подвижники.

Одновременно с духовными подвигами он занимался в своей келлии перепиской нотных и других книг, нередко его можно было видеть работающим в садах обители.

За добродетельную жизнь, при избрании нового настоятеля Софрониевой пустыни в 1815 году, о. Филарету было предложено это место. Но смиренный подвижник отклонил предложение «не без внушения свыше, ибо вскоре предстояло ему идти в Глинскую пустынь, нуждающуюся в его духовной опытности». К этому времени о. Филарет славился добродетелями не только в Софрониевой обители, но и за ее пределами. Хорошо известен был он своей высокой духовной жизнью и в Глинской пустыни.

В своем прошении архиерею о назначении о. Филарета настоятелем их пустыни Глинские иноки писали, что «иеромонах Филарет по всем обращениям к начальствованию способен и достоин» и что «по отличным его дарованиям к управлению монастырем желают видеть его настоятелем пустыни и благодеющие оной особы...».

Избрание иеромонаха Филарета настоятелем Глинской пустыни совершилось по предведению Самой Владычицы Богородицы, Которая по молитвам братии Глинской пустыни указала им Своего избранника. Духовная опытность о. Филарета была известна и епархиальному начальству.

11 мая 1817 года указом Курской Духовной Консистории он был назначен настоятелем Глинской пустыни, «как муж духовный, способный к поддержанию заведенного общежития и посему начальства достойный».

Со скорбью провожали братия Софрониевой пустыни своего любимого сподвижника. Настоятель о. Варлаам благословил о. Филарета Иверской иконой Божией Матери, копией с Чудотворного образа своей пустыни, особое благоговение к которой о. Филарет сохранил впоследствии на всю жизнь. Со скорбью оставлял и он Софрониеву пустынь, с которой был связан 15-летний путь его иноческой жизни (с 1802 по 1817 год).

6 июня 1817 года иеромонах Филарет смиренно принял настоятельство в Глинской пустыни. Прежде всего его поразила ветхость и запущенность строений пустыни. Здесь было лишь «…несколько деревянных ветхих, почерневших от времени келлий, расположенных в беспорядке на поляне среди векового соснового леса, недалеко от небольшой речки Обесты. Единственное каменное здание было церковное о двух главах под тесовой крышей, весьма простой архитектуры и требовавшее немедленной починки»... В зимнем храме иконостас от сырости испортился, а внизу сгнил. Ризница была ветхая. Монастырских денег было очень мало, запас хлеба истощился, а братия увеличивалась. Таково было положение в Глинской пустыни ко времени настоятельства отца Филарета.

Иноки пустыни не имели часто самого необходимого: жилья, нужной одежды, пищи. Отец Филарет с несомненной верой говорил братии: «Матерь Божия нас собрала, Она и попечется о нас. Нам должно учиться терпению». Однажды в течение трех дней в пустыни не было хлеба. На трапезе подавалась лишь вареная свекла. Два дня братия великодушно переносили это испытание Божие, а на третий некоторые малодушные пришли к о. Филарету за благословением, чтобы оставить обитель. В ответ старец слезно уговаривал братию потерпеть еще некоторое время и убеждал, что Матерь Божия, на Которую он твердо уповает, не оставит их и вскоре подаст им Свою помощь. Братия вразумились увещанием настоятеля и разошлись по келлиям. И действительно, на следующую же ночь пришел большой обоз, в 30 возов муки, пожертвованной неизвестным помещиком.

Укрепляемый помощью свыше, о. Филарет за годы своего настоятельства в полном смысле преобразил Глинскую пустынь и внешне, и духовно.

Прежде всего о. Филарет направил свою деятельность на созидание и украшение живых храмов Божиих в сердцах вверенной ему братии. Для этого ему были дарованы от Бога особые средства: сила духа, обилие благодати и пастырская ревность.

Заботясь о высоте нравственно-подвижнической жизни братии и одновременно решая другую, не менее важную задачу, связанную с улучшением чина богослужения, о. Филарет постепенно начал вводить в Глинской пустыни строгий общежительный устав по чиноположению Святой Афонской Горы.

Дело духовного воспитания иноков и приезжавших в обитель мирян богомудрый настоятель упрочил тем, что ввел в своей обители древний порядок иноческой жизни, учредил правильный порядок духовного руководства. Отец Филарет привел обитель в цветущее состояние через утверждение в ней старчества. Глинская пустынь стала одной из тех редких обителей, где старческое окормление было утверждено уставом. Сущность такого окормления, как это отражает устав Глинской пустыни, состояла в том, что все поступавшие в обитель с первого дня «поручались искусному старцу в повиновение». Отсечение своей воли — это важное условие нравственного совершенствования братии — было положено в основу монастырского устава, в котором сказано: «...Всякое дело творити с благословением и по совести, ибо всякое дело противу совести и не с благословением творимое, часть Иудин Икона Филарет (Данилевский), Глинский