Леонтий (Стасевич), Михайловский - история святого имени

Преподобноисповедник Леонтий родился 20 марта 1884 года в посаде Тарноград Белгорайского уезда Люблинской губернии в благочестивой крестьянской семье Фомы и Екатерины Стасевичей и в крещении был наречен Львом. У родителей он был единственным ребенком, и родился, когда отцу было сорок четыре года, а матери тридцать два. Детство Лев провел дома, работая вместе с родителями в крестьянском хозяйстве. Он вспоминал впоследствии, что родительский дом часто посещали странники, которых отец приглашал ночевать. В благодарность за предоставленный приют они пели духовные стихи, повествующие о святых угодниках Божиих, о Святой земле и святых обителях, стихи, которые звали простую душу слушателя к высшему духовному подвигу.
Окончив двухклассное училище и четырехклассную прогимназию в селе Замостье, Лев поступил работать писарем в Тарно-градский суд; в это время ему исполнилось пятнадцать лет. Христианское воспитание, полученное в благочестивой семье, зло мира и страдания людей от этого зла — то, что он увидел, присутствуя на заседаниях суда, — все вместе склонило его к лучшему выбору — служению церковному. Окончив Холмскую Духовную семинарию, Лев Фомич в 1910 году поступил в Яблочинский Онуфриевский монастырь.
История этой обители представляет собой одну из славнейших страниц церковной истории. Это был единственный монастырь в западнорусских землях, который не принял ни католицизма, ни унии. Он сохранил у себя древние святыни, такие как чудотворная икона преподобного Онуфрия Великого. Монастырь издавна славился как миссионерский центр православия. На престольный праздник, память преподобного Онуфрия, в обитель сходилось до двенадцати тысяч человек. Для того, чтобы вместить такое число людей, в 1908 году был построен храм в честь Успения Пресвятой Богородицы, состоящий почти из одного алтаря. Двери храма выходили на большую поляну перед храмом; во время богослужения они открывались, и храмом становилась вся окружающая местность.
В 1912 году настоятель монастыря архимандрит Серафим (Остроумов) постриг послушника Льва в мантию с именем Леонтий, в честь Леонтия, святителя Ростовского, и в том же году он был рукоположен во иеродиакона. В 1913 году иеродиакон Леонтий был рукоположен во иеромонаха и назначен казначеем монастыря, в каковой должности состоял до 1915 года. В монастыре отец Леонтий узнал и полюбил на всю жизнь монастырский устав и истовое богослужение. Для него с юности был высок и совершенен идеал монаха, и в течение всей жизни трудами и терпением он старался достичь его. Впоследствии жизнь его самого стала образцом для иноков.
В 1914 году началась Первая мировая война, Яблочинский монастырь, как находящийся вблизи линии фронта, был эвакуирован в глубь России, и иеромонах Леонтий в 1916 году был определен в Московский Богоявленский монастырь. В том же году он был награжден наперсным крестом. Живя в Москве, он встретил однажды на улице блаженного, и тот сказал ему: «Придет время, тебя поведут по улице и прикладами будут погонять». В 1917 году отец Леонтий поступил в Московскую Духовную академию, но окончить ее не успел ввиду закрытия академии в 1920 году. В том же году он был возведен в сан игумена.
В 1922 году Патриарх Тихон назначил отца Леонтия настоятелем Спасо-Евфимиевского монастыря в городе Суздале. В это время жизнь монастыря, частью от внутренних, а частью от внешних причин, пришла в расстройство. Богослужение должным образом и по уставу не совершалось, все хозяйственные дела были запущены, часть братии сочувствовала обновленцам. Новый наместник попытался направить жизнь монастыря в должное русло, но столкнулся с упорно враждебным отношением к этим попыткам со стороны братии, которая стала поносить его, оскорбительно обзывать и злословить о нем. Некоторые из братии дошли до того, что пытались избить наместника и принудить его таким образом покинуть монастырь. Разрешилось все иным образом — в 1923 году безбожные власти закрыли обитель, приспособив ее помещения под тюрьму. Отец Леонтий был переведен в храм Смоленской иконы Божией Матери, а затем в храм святителя Иоанна Златоуста в Суздале. В приходском храме отец Леонтий восстановил ежедневное уставное богослужение и ежедневную проповедь, чем привлек сердца многих верующих, которые стали приезжать сюда из самых отдаленных мест Владимирской епархии. В 1924 году Патриарх Тихон возвел отца Леонтия в сан архимандрита.
В 1929 году власти предприняли очередную попытку закрыть храмы в России. Были приняты новые законы, еще более ограничивающие права Русской Православной Церкви в безбожном государстве, среди прочего был запрещен и колокольный звон; начались массовые аресты священнослужителей и мирян.
«Основанием» к началу преследования в Суздале духовенства и мирян послужило заявление некоего гражданина Петрова, который, перечислив более двух десятков имен православных священнослужителей и мирян, в том числе и архимандрита Леонтия, написал далее, что просит ОГПУ принять соответствующие меры к указанным лицам, которые при благоприятном моменте могут выступить против советской власти. «Архимандрит Стасевич, — писал доноситель, — раньше был бело-тихоновской группировки, теперь же какой-то особой; бывает у него массовое стечение в церкви народа, в особенности монашек, — и вообще суздальской интеллигенции; своими выступлениями в церкви он подрывает авторитет советской власти. Вообще все духовенство, за исключением священника Знаменской церкви (он... принадлежит к обновленческой группировке), принадлежит к бело-тихоновской группировке. Указанную группу часто приходится видеть всех вместе. Необходимо разоблачение таковой».
2 февраля 1930 года дело было принято к производству, и 3 февраля архимандрит Леонтий был арестован и заключен в тюрьму в городе Владимире. «Звон тогда был запрещен, — рассказывал впоследствии отец Леонтий. — А мне… так захотелось Господа прославить звоном. Залез на колокольню и давай звонить. Долго звонил. Спускаюсь с колокольни, а меня уже встречают с наручниками».
13 февраля следователь допросил священника. Отвечая на вопросы, архимандрит Леонтий сказал: «В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю и поясняю, что ни в какие антисоветские группировки не входил и о существовании таких группировок не слыхал. Перечисленных мне в постановлении моих сопроцессников знал, но близкого знакомства с ними не вел. Я сторонюсь от всяких знакомств и живу замкнуто. Ориентации в церковных вопросах я придерживаюсь сергиевской».
15 февраля следствие было завершено. Оправдывая преследования духовенства и пытаясь представить борьбу против Православной Церкви законной, сотрудники ОГПУ в обвинительном заключении написали: «В городе Суздале на протяжении ряда лет существовала антисоветская церковная группировка, в которой объединились попы, монашество, бывшие люди и торговцы, для большинства которых Церковь являлась не целью, а крепостью, откуда можно обстреливать советский строй и компартию. На основании этих данных было арестовано и привлечено к ответственности 32 человека служителей религиозного культа и церковников из бывших людей города Суздаля».
2 марта 1930 года тройка ОГПУ приговорила архимандрита Леонтия к трем годам заключения в концлагерь. Заключение он был отправлен отбывать в Коми область. В лагере отец Леонтий работал фельдшером.
По возвращении из заключения отец Леонтий был направлен служить в храм в селе Бородино Гаврилово-Посадского района Ивановской области.
5 ноября 1935 года архимандрит Леонтий снова был арестован и заключен в тюрьму в городе Иванове. На этот раз его обвиняли в том, что он «входил в состав группы активных церковников “ИПЦ” и являлся ее вдохновителем. Поддерживал связи с юродствующим элементом, ардатовским старцем Иоанном и выдавал последних за “прозорливцев” и “святых”; втягивал в религиозную деятельность детей школьного и дошкольного возраста путем раздачи последним разного рода подарков; распространял провокационные слухи о кончине мира, пришествии антихриста и падении советской власти».
Следователь спросил, признает ли себя священник виновным в предъявленных ему обвинениях. Отец Леонтий на это ответил: «Ни по одному пункту предъявленного мне обвинения виновным себя не признаю».
Священника стали вызывать на очные ставки, спрашивая, согласен ли он с показаниями некоторых свидетельниц. Отец Леонтий на это ответил: «Показания свидетельницы о том, что я, раздавая детям мелкие подарки, вовлекал их в религиозную деятельность, не подтверждаю; не подтверждаю и того, что мною якобы давались советы не вступать в колхозы. Не отрицаю того факта, что я раздавал детям подарки, заключавшиеся в перьях, карандашах и деньгах на приобретение учебников, но исключительно с той целью, чтобы отвлечь внимание детей от хулиганских действий и только. Каких-либо других целей я не преследовал».
Были вызваны другие свидетели, после их показаний следователь, получив дополнительные сведения, вновь допросил архимандрита Леонтия:
— Следствию известно, что семилетняя дочь колхозника, благодаря вашему влиянию, обращалась к вам с просьбой, чтобы вы совершили над ней крещение. Подтверждаете это?
— О том, что семилетняя дочь колхозника, якобы благодаря моему влиянию, обращалась ко мне с просьбой, чтобы я крестил ее, не подтверждаю. Сам же факт просьбы, чтобы я крестил ее, не отрицаю. Действительно, этот случай имел место.
— Расскажите, кому персонально из детей вы раздавали мелкие подарки?
— О том, что мной детям школьникам и дошкольникам раздавались мелкие подарки, как я уже показал, — это имело место, но сказать, кому персонально раздавались подарки, — этого я сказать не могу, не помню.
15 февраля 1936 года Особое Совещание при НКВД СССР приговорило архимандрита Леонтия к трем годам заключения в исправительно-трудовой лагерь. 22 февраля отец Леонтий с очередным этапом был отправлен в лагерь в Караганду.
В легкие для него периоды времени в заключении отец Леонтий работал фельдшером, в тяжелые — на общих работах. О жизни в заключении отец Леонтий рассказывал впоследствии: «Часто нам не давали по целым ночам спать. Только ляжешь — кричат: “Подъем! На улицу строиться!” А на улице холодно и дождь. И начинают мучить: “Лечь! Встать! Лечь! Встать!” А падаешь прямо в лужу, в грязь. Затем скомандуют отбой, придешь в барак, только начнешь согреваться, а они уже опять кричат: “Подъем! Строиться!” И так идет до утра. А утром надо идти на тяжелую работу».
Однажды в пасхальную ночь охранники лагеря потребовали от отца Леонтия, чтобы он отрекся от Бога. Но он отказался это сделать. Тогда его опустили на веревке в выгребную яму. Затем подняли и спросили:
— Отрекаешься?
— Христос воскресе! — ответил исповедник.
Они вновь опустили его в яму и снова подняли, а он в ответ им сказал:
— Христос воскресе, ребята!
Изрядно поиздевавшись над священником, его отпустили, так и не сумев добиться слов отречения.
Все тюремные скорби отец Леонтий переносил со смирением и кротостью и о том времени говорил: «Я в раю был, а не в тюрьме».
Когда отцу Леонтию жаловались на скорби, он говорил: «Это еще не страдание. А вот то, как мы, бывало, в тюрьме откушаем, а нас выведут, поставят в ряд и говорят: “Сейчас будем расстреливать!” Прицелятся, попугают, а потом опять в барак гонят».
В 1938 году закончился срок заключения, и отец Леонтий вернулся в Суздаль. Жил он то в Суздале, то в селах и небольших городках у своих духовных детей, совершая в их домах богослужения. К этому времени большинство храмов было закрыто, служить стало негде, почти все священники были арестованы. В 1944 году советское правительство из тактических соображений внешне изменило свое отношение к Церкви, не изменив его по существу. Оголтелая, безбожная пропаганда затихла, но власти, как и прежде, собирали сведения для ареста священнослужителей, собирались такие сведения и об архимандрите Леонтии.
Был допрошен один из священников, живший неподалеку от Гаврилова Посада. Он показал, что архимандрит Леонтий обвинял современное священство в том, что оно работает не для укрепления православной веры и Церкви, а в угоду большевикам, и что он, как истинный пастырь, никогда этого делать не будет, какая бы ему опасность ни угрожала. «Архимандрит Леонтий говорил, что современное духовенство — шпионы и агенты НКВД, волки в овечьей шкуре. В 1943 году на праздник Троицы архимандрит Леонтий, разговаривая с церковницей относительно открытия храмов, сказал: “Прежде чем говорить об открытии церквей вновь, надо товарищам коммунистам вывезти из церквей навоз; только благодаря коммунистам произошло такое осквернение храмов. Сейчас они под давлением союзников хотят исправить и сгладить свою ошибку, но все равно это не надолго. Большевики будут допускать некоторое послабление до тех пор, пока им это выгодно, а потом опять нажмут”».
В июне 1947 года епископ Ивановский и Кинешемский Михаил (Постников) назначил архимандрита Леонтия настоятелем храма Живоначальной Троицы в селе Воронцово Пучежского района. Спустя некоторое время отец Леонтий был назначен благочинным храмов Пучежского района, которых было тогда на весь район четыре. В это время власти несколько изменили форму преследований Русской Православной Церкви, и если раньше храмы повсеместно закрывались, а духовенство арестовывалось, то теперь, хотя храмы по-прежнему закрывались и духовенство арестовывалось, большее значение стало придаваться, как это уже было в двадцатых годах, экономическому давлению, когда приходы облагались заведомо неуплатными налогами, превышающими доходы храма. Кроме того, власти стали требовать, чтобы храмы и священники в обязательном порядке подписывались на государственные займы.
Описывая экономическое положение дел прихода в письме к епископу Ивановскому и Кинешемскому Венедикту (Полякову), архимандрит Леонтий сообщал, что в результате поездок в Пучежский райфинотдел ему удалось выяснить, каким образом насчитывались такие налоги: к положенным 65% налога райфинотдел добавлял суммы за аренду священниками квартиры или дома и отдельно за то, что они этими квартирами пользуются.
Несмотря на жесткое давление властей, приходская жизнь в Воронцове постепенно налаживалась, был отремонтирован храм, вокруг которого стал складываться крепкий приход, собравший многих ревнителей благочестия, так как это был единственный в области храм, где совершалось ежедневное богослужение. Кроме того, отец Леонтий совершал в Троицком храме службу по монастырскому уставу. Для людей, еще помнящих, как служили в некоторых монастырях до революции, истосковавшихся по монастырскому богослужению, она стала большим утешением. Властям, однако, не понравилось оживление церковной и духовной жизни в селе, и они приняли решение об аресте священника. Отец Леонтий почувствовал, что снова близятся узы, и за три дня до ареста стал раздавать духовным детям и прихожанам имущество, включая келейные иконы, раздавать и рассылать переводами деньги.
Архимандрит Леонтий был арестован 2 мая 1950 года в 11 часов утра после литургии и вечером допрошен. На допросах он показал редкостное мужество и благородство. Благодаря смирению и кротости, дарованным ему Господом ради исповеднического подвига и пастырской ревности, а также и тому опыту, который он приобрел в юности, работая писарем в суде, он держался непоколебимо и твердо, без внутреннего смущения и растерянности, которые переживал больше следователь, чем исповедник.
После очередного допроса 4 мая архимандрит Леонтий был доставлен во внутреннюю тюрьму МГБ в Иваново, и с этого времени допросы продолжались почти без перерыва в течение трех месяцев. Во время обыска в доме священника в Воронцове сотрудники МГБ нашли семь церковных книг, и среди них Библию, Часослов, Канонник, а также тридцать листов переписки. По детальном рассмотрении, ни в книгах, ни в переписке не нашлось ничего преступного, но, чтобы не отдавать книг арестованному священнику, все было сожжено. В тех же числах были арестованы три наиболее близкие к отцу Леонтию духовные дочери: Ольга Кряжева, Екатерина Романова и Агриппина Дмитриева.
— Вы арестованы за антисоветскую деятельность, — объявил священнику следователь. — Расскажите об этом.
— Антисоветской деятельностью я не занимался и показать об этом ничего не могу.
— Неправда. Следствием доказано, что вы, находясь на свободе, группировали вокруг себя антисоветски настроенных лиц из числа церковников и проводили антисоветскую агитацию.
— Я не проводил антисоветской агитации и в этом не могу признать себя виновным. Среди моих знакомых нет антисоветски настроенных лиц, а поэтому не может быть и речи о группировке. Сам я никогда не имел антисоветских взглядов.
— Следствием допрошен ряд свидетелей, которые приводят конкретные факты ваших антисоветских выпадов.
— Я еще раз заявляю, что не имел антисоветских настроений, а поэтому и не мог заниматься антисоветской деятельностью. Если свидетели показали, что я допускал враждебные выпады против советской власти, то они просто-напросто оклеветали меня. Ни с кем из своих знакомых я не разговаривал на политические темы.
Допрос был закончен глубокой ночью, и на следующее утро отец Леонтий был снова допрошен.
— До сих пор вы не дали следствию правдивых показаний о своей преступной деятельности. Сейчас вы намерены изменить свое поведение и на следствии говорить правду?
— Я не изменю своих показаний на следствии, так как в действительности я не совершал преступлений против существующего политического строя в СССР.
— Лжете! Следствию известно, что вы даже в своих проповедях при богослужениях наряду с религиозными поучениями распространяли провокационные антисоветские измышления.
— Во время богослужения, а также и в разговорах с верующими я никаких провокационных антисоветских слухов не распространял и в этом не виновен.
— Что вы говорили о так называемом «страшном суде» и «кончине мира»?
— О Страшном Суде я читал Евангелие, но сам это место из Писания не истолковывал.
— Неправда! Свидетель Павловский на допросе 21 апреля показал, что вы, извращая Священное Писание и истолковывая его в антисоветском духе, распространяли провокационные измышления о наступающем якобы времени «страшного суда» и гибели советской власти.
— Никогда я не распространял подобных антисоветских измышлений и не извращал Священное Писание в антисоветском направлении. Если действительно об этом показал Павловский, то он оклеветал меня.
— Чем же вы можете обосновать свое заявление, что Павловский вас оклеветал?
— Только предположением, что он намерен занять мое место для службы в церкви.
— Это только ваше предположение, причем ничем не обоснованное. К тому же на допросе 8 мая вы показали, что с Павловским находитесь в хороших взаимоотношениях и не замечали с его стороны неприязненного отношения к вам. Почему же сейчас вы пытаетесь утверждать, что он оклеветал вас?
— Я и сейчас подтверждаю, что со стороны Павловского не замечал зла по отношению ко мне. Наши взаимоотношения были хорошими. Это предположение, которое я высказал, возникло у меня только после того, как я познакомился с его показаниями, которые являются ложными.
16 мая следователь ознакомил отца Леонтия с постановлением о предъявлении ему обвинения, в котором было написано, что священник «изобличается в том, что, будучи враждебно настроен к существующему в СССР политическому строю, прикрываясь службой в церкви, группировал вокруг себя антисоветски настроенных лиц из числа церковников, проводил антисоветскую агитацию».
— Сейчас вы ознакомились с постановлением о привлечении вас к уголовной ответственности. Понятна ли вам сущность обвинения?
— Содержание обвинения мне понятно.
— Признаете ли вы себя виновным в предъявленном обвинении?
— В предъявленном обвинении я не признаю себя виновным. Я никогда не был враждебно настроен к советской власти, не занимался антисоветской деятельностью. Я считаю, что в церкви я служил честно, не группировал вокруг себя антисоветски настроенных лиц и даже не встречал таких людей среди своих знакомых верующих.
— Вам было известно, что в церковной сторожке систематически собирались ваши поклонники?
— Мне было известно, что иногда, и особенно в зимнее время, в церковной сторожке оставались на ночлег верующие, которые приходили на богослужения из отдаленных населенных пунктов.
— Вам было известно, что Кряжева систематически среди этих лиц проводила антисоветскую агитацию?
— Нет, этого мне не было известно.
— Скажите, в каких личных взаимоотношениях вы находитесь с Кряжевой?
— Кряжеву я считаю истинно верующей, она у меня поет на клиросе, за что я помогаю ей материально.
— Какие меры вами принимались для обработки в религиозном направлении тех, кто не посещает церковь или посещает ее не регулярно?
— Вне церкви я никакой работы не проводил. Правда, в своих проповедях во время богослужения я призывал посещающих церковь беззаветно верить в Бога, исполнять заповеди, регулярно посещать храм. Службы я совершал полностью, так как я служил раньше в монастыре.
— С какой же целью при богослужениях вы высказываете провокационные антисоветские измышления?
— Никаких провокационных измышлений я не допускал. Я лишь призывал верующих готовить себя к загробной жизни, чтобы избегали грехов и исполняли заповеди Божии.
На следующем допросе следователь поднял новую тему, считая, что собрал достаточно показаний свидетелей, чтобы обвинить священника в нарушении советских законов, хотя и знал, что эти свидетельства являются результатом обмана им людей, не искушенных в лукавстве.
— Вы знакомы с сыном Кряжевой Виталием?
— Да, Виталия я знаю.
— Когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?
— Виталия я встречал только один раз. Летом 1948 года он приходил вместе с матерью в церковь. В помещении церкви его мать подвела Виталия ко мне и познакомила.
— О чем вы с ним разговаривали при этой встрече?
— Я сейчас не помню, о чем мы разговаривали с Виталием, но тогда я узнал, что он является студентом высшего учебного заведения. Разговаривали мы с ним не более пяти минут после окончания богослужения.
— Вы исповедовали Виталия Кряжева?
— Нет, я его не исповедовал. Он приходил в церковь просто поинтересоваться, а не с целью принять участие в богослужении.
— Ольга Кряжева на следствии показала, что ее сын принимал участие в богослужении и исповедовался у вас. Кроме того, из ее показаний известно, что вы с ним длительное время беседовали, уединившись в церковной ограде. Зачем вы это скрываете?
— Это неправда. Виталий не исповедовался, и я с ним не беседовал длительного времени. Наш разговор с ним протекал на протяжении не более пяти минут. Я не уединялся с Виталием в церковной ограде.
— Вам оглашаются показания Виталия Кряжева, где он рассказал о содержании вашего разговора с ним. Вы пытались склонить его к религии! После этого вы намерены говорить правду?
— Он также показал неправду. Я не пытался его склонить к вере и по вопросам религии с ним не разговаривал.
— Чем же вы можете обосновать свое утверждение, что Ольга Кряжева и Виталий Кряжев дали ложные показания?
— Это свое заявление я ничем не могу обосновать и не могу объяснить, почему Кряжевы дали на меня ложные показания.
— Проживая в селе Воронцове, с детьми школьного возраста вы общались?
— Некоторые из верующих приводили своих детей в церковь, и мне случалось причащать их. При этом я поучал их быть вежливыми со старшими, хорошо учиться, слушаться родителей.
— Верующие по вашему требованию водили детей в церковь?
— Я не требовал, чтобы верующие водили своих детей в церковь.
— Следствию известно, что вы сами привлекали школьников на свою сторону путем различных подарков. Расскажите об этом.
— Я не привлекал детей на свою сторону и никогда не вмешивался в дела школы.
— Вам приходилось крестить взрослых детей?
— Мне приходилось крестить взрослых детей примерно в возрасте до двенадцати лет, меня просили об этом верующие, и я не отказывал.
— Следовательно, верующие стали крестить взрослых детей в результате вашей широкой религиозной пропаганды?
— Я не требовал от верующих крестить своих детей. Я занимаюсь лишь богослужением в церкви и не имел цели обрабатывать в религиозном духе тех, кто не желает посещать церковь.
— Вам уже известно, что ваша преступная деятельность следствием вполне доказана. Намерены ли вы вести себя честно на следствии?
— Я не занимался преступной деятельностью, а поэтому не могу изменить своих показаний на следствии.
— Но вам приводились свидетельские показания, которыми вы изобличаетесь в проводимой антисоветской деятельности. Эти показания вы не можете ничем опровергнуть и только голословно отрицаете свои преступные действия. Вам еще раз предлагается отвечать правду на поставленные вопросы.
— Я уже говорил, что свидетели дали на меня вымышленные показания.
— На прошлых допросах вы скрыли ряд своих последователей, с которыми поддерживали близкие связи. Назовите их.
— Близких связей я не поддерживал ни с кем.
— А материальную помощь вы оказывали Дмитриевым?
— Нет, я не помогал им в материальном отношении.
— Вам предъявляется официальный документ, свидетельствующий о том, что за 1948–1949 годы вами выслано в адрес Дмитриевых семь денежных переводов на сумму тысяча тридцать рублей. Теперь вы намерены говорить правду?
— Я действительно пытался скрыть от следствия, что систематически оказывал материальную помощь сестрам Агриппине и Евдокии Дмитриевым, им я почти регулярно высылал денежные переводы в порядке материальной помощи.
— С какой же целью вы пытались скрыть свои связи с Дмитриевыми?
— Это является моей духовной тайной.
— Что это за духовная тайна? Отвечайте по существу, почему вы пытались скрыть свои связи с Дмитриевыми?
— На этот вопрос я отвечать не намерен, так как уже показал, что это моя духовная тайна, о которой я говорить не считаю нужным по своим религиозным убеждениям.
— Вы просто уклоняетесь от прямого ответа, потому что ваша так называемая «духовная тайна», которой вы прикрываетесь, состоит в том, что вы занимаетесь антисоветской деятельностью. Почему вы избегаете прямо заявить об этом?
— Я уже показывал ранее, что антисоветской деятельностью я не занимаюсь.
— На прошлом допросе вы показали, что являетесь сторонником так называемой истинно православной веры. В чем заключается сущность этой веры?
— Я считаю истинно православным верующим того, кто не отступает от Божьего Писания, беззаветно предан вере и не искажает церковного богослужения. К этому числу отношусь и я. Лично я всеми силами стараюсь исполнять богослужение полностью, как оно совершалось, например, в дореволюционных монастырях. Служба в церкви должна быть ежедневной, и этого я строго придерживался. Я считаю, что священник должен быть прежде всего монахом, полностью отдавшимся вере, а поэтому я вел монашеский образ жизни. Тех священников, которые проводят богослужение не ежедневно, сокращают его, предаются мирским соблазнам, я считаю отступившими от православной веры.
— Следовательно, вы и группировали вокруг себя лиц из числа поклонников этого направления?
— Я не группировал вокруг себя никого из верующих, но поддерживал близкие знакомства с последователями истинно православной веры.
— Каким образом вы проповедовали это направление в религии?
— Я не задавался целью проповедовать это направление. Я лишь сам старался придерживаться истинно православной веры, и это заключалось в том, что я аккуратно и ежедневно совершал богослужение, не сокращал его и призывал прихожан беззаветно верить в Бога.
— Как вы относитесь к тем священникам действующих церквей, которые, как вы показали, «отступают от веры»?
— Лично я не имел никаких претензий к таким священникам, поскольку считаю, что они сами должны следить за сохранением в чистоте веры.
— На прошлом допросе вы показали, что круг ваших близких знакомых состоит из последователей так называемой «истинно православной церкви». Что вас сближало с этими лицами?
— Нас сближали прежде всего религиозные убеждения.
— Наряду с религиозными убеждениями вас сближали и политические взгляды?
— Нет. Политическими взглядами этих лиц я не интересовался. Я знал только одно, что они настроены к советской власти положительно.
— Тогда почему же вы скрывали свои связи с Романовой и Дмитриевой и, находясь на свободе, всячески маскировались, поддерживая связь с ними?
— На этот вопрос я не могу ответить.
— Но вы считаете, что политика советского правительства якобы направлена на уничтожение религии, которую вы стремитесь «держать в чистоте». В таком случае как же вы можете утверждать, что лояльно относитесь к советской власти?
— На этот вопрос я могу ответить тем же ответом, — что никогда не был настроен антисоветски.
— С какой целью вы принимали в своей келье детей и раздавали им подарки?
— Дети бывали в моей келье, и я иногда давал им деньги, но не с целью привлечь их на свою сторону и склонить к религии.
Следователь, видя, что, несмотря на все его ухищрения, ему не удается склонить к самооговору священника, стал допрашивать заключенных, находившихся в одной камере с архимандритом Леонтием. И после этого снова вызвал на допрос священника.
— Будучи арестованным и находясь в камере, вы не стеснялись высказывать свои антисоветские настроения. Что же вы делали на свободе?
— На свободе я занимался богослужением, а будучи арестованным, я не разговаривал ни с кем на политические темы.
— В разговорах со своими сокамерниками вы излагали свои религиозные взгляды?
— В разговорах со своими сокамерниками я рассказывал, что служил священником, старался хранить православную веру в чистоте и поучал своих прихожан исполнять все православные обычаи.
— А вы рассказывали о том, что занимались обработкой молодежи и детей в религиозном направлении?
— Я этого не рассказывал, и этого не было в действительности. Я никого не склонял к вере из молодежи или де

Пол святого:

Мужчина

Новомученик:

Нет


Все даты именин Леонтий img title

Январь

Февраль

Март

Май

Июнь

Июль

Август

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь



Поиск по имени